Ru En

Радиус доверия

Рубен Варданян UWC Dilijan College, Армения

Дата: июль 2013

Источник: журнал Forbes Life

«Мой кабинет вообще-то не для приемов», — заметил Варданян. Но говорить о благотворительности согласился. Меньше чем через год 45-летний банкир оставит инвестиционный бизнес (в 2014 году истекают его обязательства перед Сбербанком) и планирует вплотную заняться благотворительными проектами.

Рубен, во сколько начался ваш день?

Позже, чем обычно, в 8 утра. Вчера прилетел в два часа ночи и в результате не пошел утром на спорт — не было сил. В обычном режиме встаю в 7, иду в тренажерный зал, потом на работу.

За сегодняшний день сделали какие-то добрые дела, которые приятно вспомнить?

Сделал пару спонтанных хороших вещей, но каких — не скажу. Приезжал один человек, которому я очень помог.

Вы часто улыбаетесь людям?

Стараюсь, хотя это и непросто. У нас ведь не принято много улыбаться. Мы философски угрюмые. На вопрос «как дела?» ответить радостно «хорошо!» очень нетипично для россиян.

Помните свою первую адресную помощь?

Помню. Это был 1990 год, тогда многие оказались выброшенными на улицу, и у нас с сокурсниками случился жесткий спор о том, что лучше: помочь десятерым, девять из которых могут тебя обмануть, или не помочь никому и не чувствовать себя дураком. Я говорил, что пусть лучше меня будут считать идиотом, но я дам деньги десятерым. Мне в свое время много помогали незнакомые люди, с тех пор я глубоко убежден, что все — и хорошее, и плохое — возвращается бумерангом к тебе и твоим детям.

У вас их четверо (мальчикам 17 и 3, девочкам 15 и 8). Они знают, что существуют и те, кто ездит не с личным водителем, а на метро?

Они сами ездят на метро. И я тоже иногда езжу на метро. (Достает из кошелька проездной.) Дети знают, что им не достанется отцовское состояние. Они летают экономклассом и живут по тем возможностям, которые должны быть у обычных детей в их возрасте. Мы с женой Вероникой пытаемся воспитывать их личным примером. Старший сын в прошлом году работал волонтером фонда «Подари жизнь» в московской детской онкологической больнице, а этим летом он вместе с другими студентами из Лондона и колледжей UWC поедет в Дилижан по волонтерской программе, связанной с интеграцией проекта Дилижанской школы в жизнь местного сообщества.

ЭТО НЕ АРМЯНСКАЯ ШКОЛА

В чем идея международной школы, которая откроется с вашей подачи в Дилижане в 2014 году?

Это школа-пансион для подростков от 13 до 19 лет из разных стран, преподавание будет вестись на английском. Мы с Вероникой нащупывали концепцию с 2006 года, когда искали варианты обучения для наших детей. Мы посетили более 20 школ по всему миру, изучая их опыт. Так у нас родился проект Дилижанской школы, где будут учиться наши младшие дети. Место было выбрано неслучайно: Дилижан всегда славился комфортным микроклиматом, это бывший бальнеологический курорт. Город расположен на полпути между Ереваном и Тбилиси. Под школу отведено более 80 га земли, красивейшие места. К осени следующего года завершим строительство первой очереди, состоящей из учебного и спортивного корпусов, общежитий для студентов и жилья для преподавателей. (Демонстрирует 3D-макеты и фотографии на iPad). Преподаватели будут со всего мира. Директор, например, из Уэльса. Школа рассчитана на 650 студентов. 70% будут учиться по грантам, для остальных стоимость - $30 000 в год, включая питание и проживание, что, согласитесь, дешевле обучения в большинстве частных школ в Москве. Проект благотворительный, но это не значит, что у него не будет операционной прибыли. Вся прибыль будет направляться на нужды школы. Для того чтобы обеспечить многонациональный состав учащихся, школа вступает в сообщество United World Colleges. Это получившая международное признание система колледжей, членство в которой позволит нам отбирать детей более чем в 140 странах через сеть национальных комитетов UWC. Уверен, что если наша школа будет обеспечивать поступление в лучшие университеты мира, то и многие россияне захотят отправить в Дилижан своих детей. Ключевой актив в XXI веке — люди, а основа их конкурентоспособности — здоровье и образование. Вот почему я занимаюсь проектами в области образования.

Бюджет проекта — $150 млн. Среди соучредителей много известных людей, например Владимир Аветисян, Зияудин Магомедов, Данил Хачатуров, Марк Курцер. Как вам удается убедить их жертвовать деньги в Армению?

Дилижан не армянская школа, а международный проект. Люди хотят быть причастными к успешно реализованным проектам (тем более что их не так много). Привлечь деньги помогает в том числе и репутация. У меня за спиной такие проекты с участием партнеров из разных стран, как Московская школа управления СКОЛКОВО и «Возрождение Татева» в Армении, в рамках которого была построена самая длинная в мире канатная дорога. На мое 40-летие я попросил друзей не дарить подарки, а пожертвовать средства в фонд, финансирующий восстановительные работы в Татевском монастыре и создание инфраструктуры в регионе. Тогда проект поддержали 140 человек, многие из них делают это до сих пор. Совокупный бюджет «Возрождения Татева» — $80 млн. Правительство Армении вложило $20 млн, остальное — частные пожертвования. Вскоре мы надеемся запустить программу обмена для студентов под патронатом принца Чарльза по курсу Arts & Crafts между Дилижанской международной школой и историческим поместьем Dumfries House. Я познакомился с ним на одном из благотворительных вечеров. Вероника полностью ведет проект, работает по 20 часов в сутки, я ей помогаю насколько могу. К счастью, у нас много партнеров. Например, Гагик Адибекян, председатель совета директоров RD Group, курирует стройку, избавив меня тем самым от огромной головной боли. У победы много отцов, а поражение — сирота.

НЕ СПРИНТЕР, А СТАЙЕР

Почему в России мало успешных благотворительных инициатив?

Благотворительность требует серьезных знаний о том, как собирать и распределять деньги. Люди отзываются на Беслан, Крымск, «Норд-Ост», на страшные события, когда нужна мгновенная, разовая помощь, однако полноценная индустрия благотворительности у нас еще только формируется.

Наша компания многие годы помогает фонду «Подари жизнь», а в прошлом году мы начали сотрудничать с «Артистом» и Фондом Константина Хабенского. Причем помогаем не только деньгами, но и грамотными советами, как выстроить процессы привлечения средств. Заполненные платежки в отделениях Сбербанка, карта VISA «Подари жизнь» — классно, что мы это придумали! Как и в управлении любым коммерческим предприятием, в фонде вы должны понять, где ваши слабые места и риски, в чем страхи ваших доноров и как их преодолеть, как сделать прозрачную систему отчетности, вычислить издержки (бывают вечера, когда вырученные средства покрывают лишь аренду дорогого ресторана). Во многих организациях деньги уходят в песок. Бизнесмены не обязаны жертвовать на жалостливые истории — они хотят видеть результат. Когда он есть, дают охотнее. Российские предприниматели суммарно жертвуют значительно большие суммы, чем бизнесмены в Европе и США. Однако там средний класс вовлечен намного больше. Я пытаюсь создать индустрию благотворительности для людей среднего достатка, семейство фондов. Таких механизмов в России пока нет.

В чем уникальность идеи?

Объясню. Допустим, вы зарабатываете 30 000 рублей ежемесячно и хотите помогать бездомных животным. У вас нет ни времени, ни больших денег. Мы — посредники между выбранными нами фондами (в ходе специального конкурса они должны будут доказать, что являются самыми компетентными в своей теме) и частными лицами. Мы вам говорим: смотрите, есть управляющая компания, которая аккумулирует пожертвования. За год нам удается собрать, к примеру, $100 000, по $100 от каждого из вас. Данные средства образуют фонд целевого капитала (endowment), они не расходуются, а передаются под управление профессиональной управляющей компании. По результатам управления получаем 5%-ную доходность, то есть $5000, которые мы и направляем на помощь бездомным животным. Ни один фонд в России не знает, сколько ему удастся собрать на следующий год, каждый раз это непредсказуемо. Однако когда у вас есть фонд целевого капитала, как в Гарварде (эндаумент которого, кстати, превышает $30 млрд), вы хорошо просчитываете свои возможности. Раз в год вы будете получать подробный отчет. Если вам не нравится, как расходуются деньги, вам кажется, что фонд вместо помощи бездомным животным занимался какой-то ерундой, вы можете забрать свои деньги обратно. Ведь те самые $100 000 не потрачены — потрачен только доход с них. У вас появляется возможность раз в год, как в Юрьев день, голосовать своими деньгами — оставить их в фонде или забрать, тем самым давая благотворительным организациям понять: «Ребята, вы что-то делаете неправильно». Прозрачность — необходимое условие возрождения доверия к благотворительным организациям.

Представляете, какое требование должно быть к отчетности, чтобы все были довольны! Не просто отписка: «На ваши деньги мы купили лекарства», — а подробный отчет — каков эффект от этих лекарств, скольким удалось помочь.

Как пришла эта идея?

Я по натуре не спринтер, а стайер — планирую на 20 лет вперед. В 2004-м задумался, кем вижу себя в дальнейшем. Пошел от противного: точно знал, что не хочу заниматься политикой, госслужбой или бизнесом. Однако хочу жить в стране с нормальными человеческими отношениями. А это зависит в том числе и от меня. Благотворительность, если она правильно построена, помогает расширить радиус доверия. А это важный элемент стабильности в обществе.

А как ломать представление, что Варданян затеял все это, чтобы положить деньги в карман?

Только временем. Люди всегда и во всем ищут подвох. Про Татев, например, говорили, что Варданян нашел там уран, поэтому и начал строить канатку. Что тут скажешь? Уровень недоверия в нашем обществе очень высокий. Только время лечит, поэтому я спокоен.

МЫ САМИ СЕБЯ ТОРМОЗИМ

Не проще было бы создать фонд им. Варданяна?

Я получаю удовольствие только от коллегиальных проектов. Так я преодолеваю недоверие. Все, что мне удалось в жизни, в том числе и в «Тройке Диалог», получилось благодаря этому. В самые тяжелые дни кризиса 2008-го три западных банка из пяти не закрыли на «Тройку» лимиты. Уровень доверия к тебе — фантастическая вещь, которую нужно беречь. Все благотворительные проекты, которыми я занимаюсь, доказывают, что невозможное возможно. Люди часто говорят «не получится», «государство не дает». Это неправда — мы сами себя тормозим.

Важна ли для вас благодарность людей?

Идея Дилижанской школы поначалу воспринималась частью общества в Армении в штыки. Считалось, что школа вызовет массовый отток талантов из страны. По поводу Татева мне говорили, что будет намного полезнее на $10 млн создать цеха по производству мебели. Когда ты помогаешь кому-то напрямую, даешь милостыню, эффект получается быстрым, но не длительным. Сиюминутная благодарность — опасная вещь.

Готовы ли вы составить завещание в пользу благотворительного фонда?

Нет. У нас с Вероникой есть идея получше: самим потратить все средства на добрые дела. За хорошее надо бороться. Наш сын с 13 лет знает, что у него нет наследства. У него хорошее чувство юмора, попросил только об одном: «Долги не оставляйте, пожалуйста». Даже если не успеем потратить все, по крайней мере оставим рабочие механизмы.